Без рубрики

Бабка Надежда или петля Мёбиуса

Тогда, в том 1991 году, после сорока лет работы дояркой она вышла на пенсию. Она была депутатом Сельского Совета, имела ордена и медали от государства за хороший труд. Казалось бы впереди тихая и беззаботная старость на пенсии. Только вот не помогли ей тогда, её ордена и медали, когда началось невообразимое уничтожение и разворовывание страны. Колхоз обанкротили в первый же год, какое-то ворьё из района, технику распродали. Молодёжь вначале спивалась, а потом просто разъехалась – кто остался живой. Всю скотину, с деревенской фермы пустили под нож, а оставшиеся корпуса растащили местные на строительные материалы. Вон и у неё погреб, и фундамент под верандой, из того самого кирпича, сворованного с фермы – сама таскала, тоже воровала, стало быть как все. Электричества по три месяца не было, а про газ вообще никто и не вспоминал. Пенсию не платили, сельмаг не работал. Коров и овец, деревенские всех извели, перед отъездом из деревни. Ранее многолюдная деревня в те времена совсем осиротела, и остались в ней всего лишь три подруги свой век доживать – Вера, Надежда и Любовь.

Тяжело разогнувшись, бабка Надя вытерла руки о фартук и тихо пошла к бане. Умываясь дождевой водой из бочки, она в очередной раз оглядев хозяйским взглядом своё богатство, осталась очень довольна уведенным. Большой огород, вероятно даже самый большой в деревне, сад фруктовый, сарай, полный разной скотины. И, конечно же – её гордость и зависть остальным – новый двухэтажный и белый дом.

– Котеж – вслух произнесла бабка Надя, – ну прям, как у них, в городе!
– Чиновник министерства сегодня задержан при получении взятки в пять миллионов долларов США, – продолжал картавым и шипящим эхом транзистор, свой монотонный и безрадостный эфир. Бабка Надя зло, бросила взгляд на радио, словно именно там сидели тот гнусавый диктор и тот самый чиновник, и щёлкнула выключателем. Оглянувшись на послеобеденное солнце, она заторопилась к дому, уже совершенно забыв об этой говорливой коробке.
Ведь сегодня к вечеру она ждала своего внука – он ехал на всё лето к ней!

***

Посмотрев на часы, и ещё раз оглядев кухню и все заготовки на вечер, она пошла в зал. Включив телевизор и сняв платок, она начала расчёсываться.
– Рейдерской атакой была захвачено новое предприятие и нет возможности остановить весь этот шквал беспредела в стране, – говорил захлёбываясь какой-то дрыгающийся толстый сопляк. Потом пошла картинка, где этот же сопляк прохаживался около своего загородного дома и продолжал всех поучать:
– Весь просвещённый западный мир осуждает Россию за отсутствие у неё демократии.
– Ух, злыдень толстый, обворовал народ, сбежал и радуется, – сказала вслух бабка Надя и стала переключать каналы, в поисках своего любимого сериала о партизанах. Каналы, сменяя друг друга, выдавали лишь одно:
«Авария унесла 7 жизней и оставила всех сиротами»;
«Червяки найденные в продуктах, не оставили сомнений, что продукт изначально был испорченным»;
«Цены растут практически ежедневно и уже нет возможности малообеспеченным заплатить за ЖКХ»;
«Солдаты НАТО несут на себе груз ответственности за судьбу всего человечества»;
«Молодой врач, так и не нашедший работу, выбросился с девятого этажа»;
«Прошедший гей-парад вызвал самые искренние одобрения Госдепа США».

– Вот и внук говорит, там у них в компутере – всё плохо. И в деревне, и в городе. Кругом нищета и разруха, воры и убийцы. Одни даллары у них там на уме. Армии нет, а власти нет никакого дела до народа, – продолжала она вслух рассуждать.
Но после всего услышанного и всплывшего в памяти, бабка Надя испуганно посмотрела в окно, словно хотела убедиться, что ничего там за окном не исчезло, даже после всего того, что только что услышала и увидела. Нет, всё было на месте и сарай, и огород, и сад, и куры, совершенно по-обычному кудахтали во дворе.

Тогда, в том 1991 году, после сорока лет работы дояркой она вышла на пенсию. Она была депутатом Сельского Совета, имела ордена и медали от государства за хороший труд. Казалось бы впереди тихая и беззаботная старость на пенсии. Только вот не помогли ей тогда, её ордена и медали, когда началось невообразимое уничтожение и разворовывание страны. Колхоз обанкротили в первый же год, какое-то ворьё из района, технику распродали. Молодёжь вначале спивалась, а потом просто разъехалась – кто остался живой. Всю скотину, с деревенской фермы пустили под нож, а оставшиеся корпуса растащили местные на строительные материалы. Вон и у неё погреб, и фундамент под верандой, из того самого кирпича, сворованного с фермы – сама таскала, тоже воровала, стало быть как все. Электричества по три месяца не было, а про газ вообще никто и не вспоминал. Пенсию не платили, сельмаг не работал. Коров и овец, деревенские всех извели, перед отъездом из деревни. Ранее многолюдная деревня в те времена совсем осиротела, и остались в ней всего лишь три подруги свой век доживать – Вера, Надежда и Любовь.

Это уже потом, когда Ельцина на пенсию отправили, стали появляться признаки улучшения жизни. Восстановили колхоз, правда теперь он почему-то называется «хермерское хозяйство». Отстроили новую ферму. Закупили скот. Народ стал потихоньку возвращаться домой, на свою землю и строить свои дома. Теперь вон уж поди, более пятидесяти дворов наберётся!
Посмотрев кокетливо в зеркало и улыбнувшись, она вышла во двор. Взяв хворостину, направилась встречать деревенское стадо.

***

Выйдя на улицу и увидев своих уже приближающихся подружек, она пошла к скамейке. В их деревне, через века её существования, никогда не было проблем на межнациональной почве, а их троих все называли просто – Наши Вера, Надежда и Любовь. Удмуртка бабка Вера, бабка Надежда – марийка и бабка Любовь – мордовка, были знакомы с самого детства, всегда были лучшими подругами, объединённые общей историей, малой Родиной и русским языком. И у них никогда, не было разногласий на национальной почве. Да, ссоры конечно были, но исключительно из-за сельскохозяйственных тонкостей ведения подсобных хозяйств, но вот ругани всегда были из-за разногласий в их политических взглядах. Бабка Надя, даже в самые тяжёлые времена всегда защищала государство, а подруги её, за это нещадно ругали.
– Внук сегодня уже… Последним автобусом, – то ли спросила, то ли утвердительно заявила Вера и присела рядом. Любовь тоже подошла и молча села.
– Сегодня передачу смотрела, – начала Любовь – там опять, дом престарелых сожгли.
– А чо, им остаётся, надо ж своё наворованное сохранить. Меньше пенсионеров, меньше и проблем, – продолжила Вера.
– Как же они могут своих родителей сдавать в старческие богадельни, а детей в детские дома?
– Мы то, вот покась, сами ходим, вот и не отправляют.
– Так ваши дети этого не позволят, и государство нынче пенсию нам легулярно носит, – вмешалась Надя.
– Вона магазин открыли, с полными полками. Ферма новая, дороги, автобус в район. Машины все себе напокупали, в институтах учатся. За кардон, к буржуям летают, в Турции. Деревня, вона как разрослась. Дома то, у всех уже новые, да ещё и с тарелками, и у вас тоже кстати. Газ в каждом доме. Вы што ж, дурынды, сами не видите. Лучше стало жить! Гораздо лучше! Сами не помните, как было совсем недавно – с голоду ведь подыхали? Короткая смотрю у вас память стала, старые.
– Ты Надька опять за своё?! Говорим тебе плохо в стране – значит плохо, телевизор врать не будет, да и люди везде говорят, – встав и повысив голос, сказала Вера.
Бабка Надя, махнув на них обеих рукой, огорчённо встала и, приложив ладонь ко лбу козырьком от солнца, посмотрела вдаль в сторону холма. Оттуда должно было появиться вновь возрождённое деревенское стадо, прямо из-за соснового леса.

Надвигающаяся чёрная тень от холма и соснового леса, словно петля Мёбиуса, приглашала её в свой замкнутый круг начала понимания и сопереживания от всего того информационного бреда, который она сегодня и ежедневно смотрит по телевизору, слышит по радио и от своих подруг.
***
Так кто же пытается разорвать исторический и идеологический путь трёх подруг и соединить их судьбы в единую и бесконечную петлю Мёбиуса, заставив их тем самым блуждать в однообразном и негативном информационном потоке и где те, государственные силы, способные остановить эту бесконечную дорогу в никуда.

[hide]источник[/hide]